Дезинформация

Происхождение и история термина

Раннее русское служебное употребление документировано задолго до интернета. В постановлении Политбюро Центрального комитета Российской коммунистической партии (большевиков) от 11 января 1923 года «О дезинформации» принято предложение Иосифа Уншлихта. Приложение предусматривает специальное бюро при Государственном политическом управлении — ГПУ. Среди его задач названы оценка осведомлённости противника и подготовка ложных сведений, создающих у него неверное представление о внутреннем положении России и Красной армии. Это конкретное свидетельство употребления слова в разведывательном контексте, а не дата изобретения термина. ^[7]

Английский словарь Merriam-Webster объясняет disinformation как сочетание dis- и information по образцу русского dezinformácija. В исторической справке он указывает на русское существительное и производное прилагательное в советских военно-научных журналах 1930-х годов. Словарь также приводит определение из «Малой советской энциклопедии» 1930–1938 годов: речь шла о заведомо ложных сведениях, тайно передаваемых противнику. Здесь важна связь слова с целенаправленным введением противника в заблуждение. ^[6]

Для английского языка Merriam-Webster указывает известное ему употребление в статье под именем советского разведчика-перебежчика Вальтера Кривицкого в Saturday Evening Post от 22 апреля 1939 года, на странице 74. В приведённом словарём контексте так названо распространение сведений, рассчитанное на подрыв духа противника. Словарная дата первого известного употребления относится к английскому слову в указанном значении; она не устанавливает ни автора русского термина, ни начало самой практики обмана. ^[6]

Современные исследования расширяют рассматриваемую ситуацию: предметом анализа становятся сообщения для публичной аудитории, действия разных участников и последствия распространения. Доклад Клэр Уордл и Хоссейна Дерахшана для Совета Европы 2017 года предлагает различать ложность сведений, намерение причинить вред, этапы работы над сообщением и роли участников. ^[2] В пособии ЮНЕСКО 2018 года те же авторы отдельно объясняют различие между сознательной ложью и заблуждением распространителя. ^[1]

В том же 2018 году Лейзер с соавторами в журнале Science описали fake news как сфабрикованное содержание, которое имитирует новостные медиа, но не следует их редакционным процессам обеспечения достоверности. Дезинформация у них — связанное понятие, а не точный синоним этой формы. ^[3] Европейский План действий против дезинформации от 5 декабря 2018 года учитывает поддающиеся проверке ложные или вводящие в заблуждение сведения, выгоду либо намеренный обман и возможный общественный вред. Из определения исключены непреднамеренные ошибки, сатира, пародия и явно обозначенные пристрастные новости и комментарии. ^[4] Так исторические свидетельства и современные определения показывают разные области употребления одного термина.

Суть и механизм

Начать удобно с двух вопросов: «Что в сообщении неверно?» и «Что об этом знал конкретный участник?». В модуле пособия ЮНЕСКО распространитель ошибочной информации считает её истинной, тогда как при сознательном обмане знает о ложности. ^[1] Одинаковое предложение поэтому может требовать разной оценки в зависимости от того, чьи действия рассматриваются.

Учебный пример. Некто изготовил изображение несуществующего приказа о закрытии библиотеки. Читатель получил его от знакомого и переслал семье, чтобы та не ехала зря. Допустим, изготовитель знает, что приказ выдуман, и хочет обмануть жителей. Его действие отличается от пересылки человека, уверенного в подлинности документа. Установить, что приказа нет, недостаточно, чтобы приписать одну цель обоим.

Уордл и Дерахшан разделяют создание сообщения, превращение его в готовый медиаматериал и распространение. Отдельно они предлагают изучать действующего участника, само сообщение и того, кто его воспринимает. Роли и мотивы на разных этапах могут различаться. ^[2]

Для нашего примера это означает, что полезно восстановить конкретные действия: кто придумал историю, кто оформил изображение и кто добавил подпись при пересылке. Даже если один человек выполнил всё, это должно следовать из сведений о случае. Самая ранняя найденная публикация показывает начало доступной исследователю цепочки, но ещё не доказывает первоначальное авторство.

Практический порядок проверки в этой статье — редакционная схема. Сначала выделяют утверждение, затем ищут подтверждающие или опровергающие материалы и только после этого отдельно рассматривают свидетельства осведомлённости и цели человека. Такой порядок помогает не превращать первоначальное подозрение в заранее готовый вывод.

Виды и классификации

В модели Уордл и Дерахшана три категории связаны с ложностью и намерением причинить вред. Английские названия нужны для сопоставления с источником, но не заменяют объяснения. ^[2]

Эта классификация и объяснение в пособии ЮНЕСКО расставляют акценты по-разному: первое специально выделяет вред, второе поясняет знание распространителя о ложности. ^{[1, 2]} Поэтому при сравнении исследований следует проверять, какое определение выбрали авторы, прежде чем сопоставлять результаты.

Продолжение учебного примера. Предположим, изготовитель ложного приказа хочет, чтобы жители поверили в закрытие библиотеки. Это описывает намеренный обман в рабочем определении статьи. Теперь добавим отдельное условие: он делает это, чтобы сорвать набор в библиотечные кружки. Тогда в примере задана и цель навредить учреждению — признак категории dis-information в таблице. Если цель вреда не установлена, её нельзя достроить из одного факта подделки.

А читатель переслал скриншот, потому что счёл его подлинным и хотел предупредить семью. В этих условиях речь идёт об ошибочной пересылке. Даже если родственник из-за неё пропустил занятие, наступившее последствие само по себе не превращает незнание в сознательный обман. Намерение навредить и причинённый вред — разные вопросы: первое относится к цели участника, второе — к тому, что произошло. Для mal-information в этой же учебной ситуации потребовались бы сведения, основанные на реальности и использованные во вред: например, подлинная частная переписка сотрудника, опубликованная с целью его травли. Поддельный приказ под эту категорию не подходит.

Для повседневной работы полезна ещё одна, уже редакционная схема: различать выдуманное событие, подлинный материал с ложной подписью и сообщение, смысл которого изменён удалением контекста. Это не новая научная классификация. Она подсказывает, что именно проверять. Например, настоящая фотография библиотеки может сопровождаться выдуманным сообщением о её закрытии; подлинность снимка не подтверждает подпись.

Ошибка, сатира и намеренный обман

Ошибка касается неверного сообщения, а вывод о дезинформации добавляет утверждение о сознательной цели. Сатира — отдельный случай: вымысел может быть частью шутки или критического преувеличения, а не попыткой выдать событие за реальное. Европейский План действий прямо исключает сатиру и пародию из своего определения. Доклад Совета Европы при этом отмечает, что аудитория способна неверно понять сатирический материал. ^{[2, 4]}

Учебный пример. На сатирической странице опубликовано сообщение «Городская библиотека запретила читать после обеда: книги устают». Рядом указаны жанр и название рубрики. Если другой аккаунт уберёт эти признаки и представит изображение как настоящий приказ, проверять нужно уже новую публикацию. Цель автора шутки и цель распространителя нельзя автоматически считать одинаковыми.

Не решает вопрос и обратная ситуация: подпись «это сатира» сама по себе не объясняет, как материал представлен и какое впечатление создаёт. В предлагаемой схеме проверяют полный текст, оформление, исходную публикацию и изменения при пересылке. Это способ разбора сообщения, а не юридический тест допустимости шутки.

Как применяется на практике

Продолжим учебный случай с библиотекой. В редакцию российского городского издания пришёл скриншот: «С понедельника библиотека закрывается навсегда». На нём есть номер приказа, подпись директора и эмблема учреждения. Весь дальнейший разбор вымышлен и не описывает реальную библиотеку или кампанию.

Редактор сначала превращает общее впечатление в проверяемые вопросы. Издавало ли учреждение такой приказ? Что указано в документе с этим номером? Идёт ли речь о прекращении работы или о временном ремонте? К какой дате относится объявление? Без такого разделения ответ «картинка похожа на официальную» останется оценкой внешнего вида.

Предположим, редакция получила через проверенный контакт полный приказ: библиотека меняет часы работы на одну неделю, а не закрывается. В распоряжении редактора также есть исходный файл объявления с теми же датой и номером. В этих условиях можно показать расхождение между документом и скриншотом. Один лишь ответ учреждения без доступного подтверждающего материала дал бы более узкое основание — сообщить позицию учреждения.

Следующий шаг касается намерения. Соберём набор сообщений: исходный скриншот и публикации пяти каналов, которые могли перепечатать одну картинку. Для каждого сообщения сохраним адрес, время и полную подпись. Такой набор иногда называют корпусом сообщений; здесь это конкретные найденные публикации, а не все сообщения о библиотеке в интернете. Число копий ничего не говорит о том, знал ли каждый распространитель о подмене. Редактор сохраняет отдельные записи о том, кто и когда опубликовал изображение, какую подпись добавил и на какой источник сослался. Это позволяет проверять действия людей по отдельности.

Теперь добавим условное свидетельство: автор прислал редакции исходный редактируемый файл и признал, что заменил слова о режиме работы, чтобы читатели поверили в закрытие. Файл позволяет сопоставить внесённую правку с опубликованным изображением; признание касается знания о подмене и цели обмануть. По отдельности эти материалы отвечают на разные вопросы: владение файлом ещё не объясняет, зачем его изменили. Прежде чем использовать признание, редактору всё равно нужно установить, кому принадлежит сообщение, не смонтирована ли переписка и соответствует ли файл проверяемой публикации. Вымышленный пример показывает, какое дополнительное основание относится именно к намерению. Это не универсальный перечень достаточных доказательств.

Если подтверждена только ложная подпись, аккуратный итог звучит так: «Документ сообщает об изменении графика; утверждение о полном закрытии ему противоречит». Если подтверждены также авторство и признание, их можно описать отдельным предложением с указанием основания. Слово «дезинформация» не должно скрывать эту последовательность за общей обвинительной формулировкой.

В международной практике различение применяется и в обучении журналистов ЮНЕСКО, и при описании европейской политики против дезинформации. ^{[1, 4]} В российском редакционном случае отдельно действует обязанность журналиста проверять достоверность сообщаемой информации; её устанавливает пункт 2 статьи 49 Закона о СМИ. ^[5]

Как измерить или проверить

Для учебного разбора предлагается простая карточка. Она помогает другому редактору проследить основания вывода, но не измеряет «долю умысла» и не устанавливает наличие правонарушения.

Важно сохранять не только ссылку, но и проверенную часть источника. Если страница подтверждает дату объявления, это ещё не основание для вывода об авторе изображения. В карточке можно прямо написать: «Дата подтверждена; происхождение изменённой версии не установлено». Так неопределённость становится конкретной и не обесценивает уже выполненную проверку.

Учебный расчёт. Допустим, в материале выделено шесть существенных утверждений. Для пяти сохранены доступные материалы, позволяющие проверить результат; для шестого такого основания пока нет. Доля утверждений с сохранёнными материалами проверки составляет:

5 / 6 × 100% ≈ 83,3%.

Здесь числитель — пять утверждений с сохранёнными основаниями, знаменатель — все шесть выделенных утверждений. Показатель характеризует полноту рабочей записи. Он не означает, что материал правдив на 83,3%, и не даёт разрешения публиковать непроверенное шестое утверждение. Если именно оно содержит главное обвинение, высокая доля проверяемых записей не решает проблему.

Намерение также нельзя вычислить из числа ошибок. Пусть четыре тезиса опровергнуты, один подтверждён, по одному данных недостаточно. Это распределение результатов проверки содержания. Оно ничего не добавляет к вопросу о том, знал ли автор об ошибках: для этого нужны другие свидетельства.

При повторной проверке полезно заранее обозначить, что может изменить вывод. Найденный полный оригинал способен опровергнуть подозрение в подделке, но оставить неверной подпись к фотографии. Проверенная переписка способна изменить оценку осведомлённости одного участника, не меняя выводов о других. Раздельная запись позволяет обновить нужную часть разбора и объяснить читателю причину изменения.

Ошибки, ограничения и спорные вопросы

Первая ошибка — смешивать результаты «опровергнуто» и «не подтверждено». Если редакция не получила ответ на запрос, это описывает предел проверки. В учебном случае молчание библиотеки не доказывало бы ни закрытие, ни подделку приказа. Для вывода нужны проверяемые свидетельства: например, подлинный полный приказ с той же датой и номером, где указан другой режим работы. Редактор показывает, какая фраза скриншота расходится с документом. Если удалось установить лишь отсутствие ответа, точный результат — «пока не подтверждено». «Опровергнуто» требует материала, который противоречит проверяемому утверждению.

Вторая ошибка — переносить вывод на всю цепочку распространения. Автор изменённого документа, человек, выложивший его в канал, и читатель, переславший скриншот, рассматриваются отдельно. В этой схеме даже обоснованный вывод о сознательной подмене первым участником не заменяет проверки знаний остальных.

Третья ошибка — забывать время. Представим, что утром библиотека работала обычно, а вечером объявила аварийное закрытие. Утренняя новость не становится сознательной ложью из-за вечернего изменения. Если её переслали на следующий день без даты как актуальную, появился новый вопрос к подписи и времени пересылки. Исходный текст и его новое представление нужно сохранить раздельно.

Спор о терминах тоже имеет практические последствия. В определении Лейзер с соавторами важна цель обмануть, у Уордл и Дерахшана — намеренное причинение вреда, в европейском Плане — также выгода и возможный общественный вред. ^{[2, 3, 4]} Исследовательская работа должна указать выбранное определение. В редакционном разборе затем показывают, какие проверенные сведения позволяют применить это определение к конкретному сообщению и участнику.

Правовой аспект

В России пункт 2 статьи 49 Закона РФ от 27 декабря 1991 года № 2124-1 «О средствах массовой информации» обязывает журналиста выяснять, достоверны ли сведения, которые он сообщает. Проверена редакция от 26 июня 2026 года, действующая с 1 сентября 2026 года; дата обращения — 2 ноября 2026 года. Дата действия текущей редакции не означает, что сама обязанность впервые появилась в 2026 году. ^[5]

Эта обязанность не является самостоятельным определением дезинформации и не устанавливает незаконность любого ошибочного сообщения. Исследовательское название, результат фактчекинга и вывод о конкретном правонарушении — разные утверждения. Последний требует анализа применимых норм и обстоятельств; из приведённого пункта статьи он автоматически не следует.

Для публикации обвинения конкретного лица в сознательном обмане нужна отдельная юридическая оценка материала и оснований. Настоящая справка не квалифицирует частный случай, не определяет состав нарушения и не перечисляет санкции. Юридическая проверка статьи обязательна до публикационного решения.

Частые вопросы

Связанные термины

• Фактчекинг
• Верификация фото и видео
• Фейк
• Дипфейк
• Первоисточник
• Журналистская этика